Это утверждение удалось опровергнуть с помощью мощного орудия: этим своеобразным тараном стала фотография знаменитого окна в монастыре Томар, расположенного недалеко от Лиссабона. Все характерные черты барокко, выделенные специалистами вышеупомянутой группы, наличествуют — и наличествуют в избытке — в этом знаменитом окне, представляющем собой лишь один образчик богатейшей лузитанской традиции, расцвету которой способствовали великие географические открытия и знакомство с творениями мастеров по ту сторону океана.
Едва взглянув на окно монастыря в Томаре, можно опознать все эти черты: тенденция к живописному, вытесняющая присущее классицизму стремление к конструктивности; ощущение глубины, придающее архитектуре нечто вроде третьего измерения, динамизм вместо прежнего подобия стабильности; «улетающие формы»; использование сырых, необработанных природных материалов. И, сверх того, вкус ко всему театральному, роскошному, вычурному, показному: эту особенность барокко всегда отмечают даже самые невнимательные наблюдатели. Окно в Томаре превосходит все, что когда-либо делали Бернини и Чурригера даже в период наивысшего расцвета рококо.
«Барочность — явление исключительно северное, — заявил к общему изумлению один из голландских участников. — К югу от Альп барочность как таковая перестала существовать...» На следующий день Поль Фиренс, напротив, высказался в том духе, что на севере почти нет классицизма, а Поль Де-Жарден повторил свое утверждение, что во Францию барокко проникло из Италии и Испании.
«Барочность возникает в тех странах, где одержала верх Контрреформация, — сказал другой участник, вероятно, испытавший слишком сильное влияние Вейсбаха, — самым барочным художником был Рубенс, художник католический, проникнутый иезуитским духом».
«Нет, — возразил художник Гудман из Амстердама, опираясь как на двойной титул соотечественника и собрата по ремеслу, так и на силу своих доводов, — барочным художником по преимуществу следует считать Рембрандта. Он принадлежит к барокко, потому что усвоил идеи Лютера; потому что прославляет индивидуальную жизнь; потому что проникнут чувством ответственности, иными словами, чувством этическим; потому что вводит внутреннюю жизнь в сферу религии; потому что, наконец, из всех северных художников он единственный, кто почти ничем не обязан классической Италии...».
В Понтиньи не было португальских искусствоведов; имея некоторое право представлять их и надеясь это доказать, мы были слишком поглощены проблемами общего порядка и не смогли откликнуться на все выступления. В противном случае имя Нуньо Гонсальвеша прозвучало бы в качестве реплики на имя Рембрандта.
Нуньо Гонсальвеш — как и создатель окна в Томарс — был предтечей барочного направления в современном искусстве. Он понимал внутреннюю жизнь и человеческую индивидуальность, обладал свободным вдохновением и чувствовал неорганизованную природу, передавал океаническую нежность, которая ничем не уступает атмосферической нежности Рембрандта, создавал зеленоватые оттенки, преисполненные меланхолии и обусловившие появление «светотени» в современном искусстве.
Эуджепио д'Орс «Барочное искусство»
Комментариев нет:
Отправить комментарий